Савромат II побеждает сираков и скифов

В римское время Боспорское царство стерегло северо-восточный берег Чёрного моря как союзник Рима. Его цари, носившие имена Тиберий Юлий, получали от Рима ежегодные субсидии и чеканили на золотых статерах голову императора, но границы обороняли собственным войском. Обычными противниками Боспора были скифы и тавры Крыма и сарматы степей к востоку от Азовского моря, среди которых одним из сильнейших племён были сираки. Танаис в дельте Дона — торговый город, где боспорские купцы вели обмен с кочевниками, — служил и крепостью царства против них; его стены восстанавливали в 163 г. и не раз в следующие десятилетия.

Сохранившаяся часть посвящения Зевсу, Аресу и Афродите, найденного в Танаисе и датированного 490 г. боспорской эры (193/194), гласит: «…воевав с сирахами и скифами и Таврику присоединив по договору, сделал море свободным для мореплавателей в Понте и Вифинии». Верх стелы с именем победителя утрачен, но посвящение относится ко времени Савромата II (174/175–210/211), и В. В. Латышев, издавший его в 1890 г., а также позднейшие исследователи приписывают победы этому царю. Посвящение сделал Зенон, сын Зенона, посланный царём в Танаис; по прочтению Латышева, в войне командовал отец посвятителя, тоже Зенон. Слова о море понимают как указание на поход боспорского флота против пиратов южного Причерноморья, где находились главные торговые партнёры Боспора. По В. Ф. Гайдукевичу, тавроскифам после этого пришлось признать протекторат Боспора, а сын Савромата Рискупорид именовал себя «царём всего Боспора и тавроскифов»; с этими победами связывают и триумфальные изображения на медных монетах Савромата.

Война известна только по этой надписи и по монетам, поэтому её ход неизвестен; разгром сираков иногда относят к 192–193 гг. Гайдукевич отмечал, что Савромат воспользовался смутой в Риме после убийства Коммода, чтобы вопреки римским правилам поднять номинальную стоимость медной монеты, и лишь позднее стал надчеканивать её изображением головы Септимия Севера. II и первые десятилетия III в. он считал временем наивысшего расцвета Боспора в пору его второго подъёма.