Битва при Квиджу: Корё разбивает киданей

Давление киданей Корё испытывало со времени первого ляоского нашествия 993 г., после которого дипломат Со Хый добился для Корё земель до реки Амнок (Ялуцзян). В 1009 г. военачальник Кан Джо низложил и убил вана Мокчона; в конце 1010 г. ляоский император Шэн-цзун вторгся с войском, по корейскому счёту, в 400 тысяч человек, а в начале 1011 г. разбил и казнил Кан Джо и сжёг столицу Кэгён; ван Хёнджон по совету Кан Гамчхана бежал на юг, в Наджу. Кидани ушли, но потребовали шесть крепостей в низовьях Амнока и личного приезда вана ко двору; Корё отказалось, и в 1015–1017 гг. последовали набеги. В 1011 г., в разгар войны, двор начал вырезать доски первого корейского буддийского канона в надежде на защиту Будды; работа была завершена лишь в 1087 г.

В январе 1019 г. ляоский военачальник Сяо Пайя, которого корейская летопись называет Сяо Сюньнином, перешёл Амнок с войском, будто бы насчитывавшим 100 тысяч человек. Кан Гамчхана, которому было уже за семьдесят, назначили главнокомандующим, его заместителем — Кан Минчхома, и, по «Корёса», под их началом было 208 300 человек. У Хынхваджина Кан Гамчхан перегородил реку к востоку от крепости толстыми верёвками с нанизанными на них бычьими шкурами, спрятал в горах 12 тысяч всадников и, когда подошли кидани, прорвал запруду и ударил из засады. Сяо Пайя всё же двинулся на столицу; 10 февраля его войско стояло всего в 100 ли от Кэгёна, но ван велел увести население и опустошить округу, и измотанные кидани повернули назад. 10 марта, когда они проходили Квиджу, войско Кан Гамчхана напало на них к востоку от города. Бой шёл с переменным успехом, пока не подошло подкрепление Ким Чонхёна, а налетевшие с юга ветер и дождь не развернули знамёна к северу; кидани дрогнули, и их гнали за реку Сокчхон до Панрёна. «Корёса» пишет, что трупы покрыли поля и живыми вернулись лишь несколько тысяч, а ляоский император грозил содрать с Сяо Пайя кожу с лица, а потом казнить.

Кан Гамчхан вернулся с триумфом: ван Хёнджон встретил его на почтовой станции, собственноручно украсил его голову восемью золотыми цветами и переименовал станцию. «История Ляо» лишь кратко сообщает под 12-й луной о поражении на реках Ча и То, где утонуло много воинов двух гвардейских корпусов, и о том, что весной 1019 г. Сяо Пайя и других военачальников обвинили в дурном ведении войны и помиловали. В 1020 г. Корё возобновило посылку дани, а в 1022 г. два государства заключили мир: Корё признало верховенство Ляо и приняло ляоский девиз правления — хотя историк Ханс Биленстейн полагает, что оно сохранило собственный девиз и связи с Сун, — и Ляо больше никогда не вторгалась в Корею. По совету Кан Гамчхана Кэгён обнесли внешней стеной. В памяти корейцев эта битва стоит в одном ряду с Сальсу и Хансаном среди величайших побед в истории страны.